Руководитель: Мальянова Анжелика Витальевна,учитель факультативного курса

Аннотация:стихотворение повествует о забытых героях войны – санитарках, героически спасавших солдат и жертвовавших свои жизни ради сохранения жизней окружающих людей.

Отгремели выстрелы войны,

Засмеялось солнце в небесах,

И цветы как раньше зацвели,

Птичий гомон слышится в лесах.

Посмотреть проект 

Руководитель: Бериглазова Елена Владимировна, библиограф колледжа. Ведет в колледже в течение 4-х лет Литературную студию «Свой голос». Является руководителем студенческих работ гуманитарной направленности.
Аннотация. Идея: гимн профессии для инвалидов по зрению.

Я слеп от рожденья…(Моя ль в том вина),
Но мне профессия в руки дана.

Я в колледже нашем массаж изучаю.
На анатомию налегаю.
Как свои пять пальцев,
Надо знать человеческое тело.
Без этих знаний — не станет массажист умелым.

На практике знания закрепляем,
Легко по косточкам пробегаем.
Как руки поставить, как мышцы размять,
Чтоб боль, что вас изнуряет унять.

Что массажисту нужно для работы?
Сердце, что вместит чужие заботы!
Чуткие руки, что боль прогоняют
И людям здоровье опять возвращают.

Телу понятен жестов язык,
Так массажист работать привык:
Чтоб дряблые мышцы в тонус вошли,
Чтоб ноги больные сами пошли.

Чтоб боль в позвоночнике отступила,
Чтоб в тело вернулась былая сила!
С античных времен и до наших дней,
Руками умелыми лечим людей!

Руководитель: Бериглазова Елена Владимировна, библиограф колледжа. Ведет в колледже в течение 4-х лет Литературную студию «Свой голос». Является руководителем студенческих работ гуманитарной направленности.
Аннотация. Поэтическая интерпретация биографии медицинской сестры Червяковой-Мерзляковой Галины Ивановны (1922 года рождения).

Девчонки после медучилища,
Судьбы себе не мыслили другой:
Атаковали вы военкоматы
И требовали — вас отправить в бой!

А военкомы были неуступчивы —
«Тебе бы в куклы, девочка, играть,
А ты в огонь войны, дуреха, просишься,
Собой рискуя, жизнь солдат спасать!»

Девчонки, пряча слезы, уходили,
И снова заявления строчили…
И прибавляли парочку годочков,
Чтобы на фронт забрали их. И точка!

Такой была и наша героиня,
Со светлым, скромным именем Галина.

Семья была большая, трудовая.
Отец — кузнец и на хозяйстве мать.
Да восемь ребятишек подрастали,
Свердловск мечтали строить – поднимать.

Беда пришла неведомо откуда:
Вот заболела мать – была простуда,
Потом дала простуда осложненье,
И бесполезным стало все леченье…

Отец чахоткой с горя заболел,
Два года лишь прошло — свечой сгорел.
Детей собрались в детдома отдать…
Сестра отца сказала: Не бывать…

Не дам семью повторно сиротить,
Со мною ребятишки будут жить!

И стали жить семейною коммуной,
Хоть и была хозяйка дома юной,
Но был порядок, в доме был уют,
— Глянь, Мерзляковы, вновь концерт дают!

Соседи в воскресенье говорили,
И стулья прихватив, все к ним спешили…

Потехе — час, а делу почти сутки,
Не отдыхает тетка ни минутки.
И Галя тете помогать решила,
В лабораторию работать поспешила.

Ее учеником химлаборанта взяли,
Наставники над нею шефство взяли
Талоны на «жиры» ей выдавали
И помогали, и оберегали.

Райком на лето выдал направленье —
Вожатой в лагерь и без возражений!
Неделю лишь спокойно отдыхали,
22-го о войне узнали.
— На фронт! На фронт! В ее висках стучало!
А военком ей: — Подрасти сначала!

Ну, правда, наотрез не отказали,
На курсы РОККа все-таки послали.

Учили там основам медицины:
Как кровь остановить, приладить шину,
Как правильно повязку наложить,
Как с поля боя раненых тащить.

Потом работа санитаркой госпитальной
(домой ходила редко — путь был дальний!)
Ее солдаты «Пуговкой» прозвали,
А кто постарше — «дочкой» величали!

В неделю раз кровь обязательно сдавала.
Но этого ей так казалось мало!
На фронт попасть по-прежнему мечтала…
Воют братья, что ж она отстала?

И военком ее упрямству сдался,
Скомандовал: «Галинка, собирайся!
На Ленинградский фронт тебе дорога,
Твоя нужна там медикам подмога!»

Стучат колеса вот четыре дня:
«Не мать, а мачеха тебе война!»

А в Волхове состав остановили,
Девчонок в госпиталь определили.
И потекла работа дни и ночи:
Был лют мороз, и есть хотелось очень.

Замерзшими руками бинтовала,
Чтоб боль унять — тихонько напевала…
Писала письма: «Здесь все хорошо!
Победа, ведь она недалеко!»

И вот приказ: «Меняем дислокацию!»
Она думала: «Ура, демобилизация!»
А эшелон отправлен на Восток —
Там раненых остался целый полк!

Когда к Свердловску стали подъезжать,
Не в силах дрожь сердечную унять,
К начальнику состава побежала:
-Три года с лишним дома не бывала!

Пока стоим — позвольте отлучиться,
Кто знает, что еще со мной случится!
Бежала, словно важный кросс сдавала,
А часа оказалось все-же мало!

Успела лишь сестер поцеловать,
Да тетю Тому быстренько обнять.
И снова в путь, и вновь колесный стук:
Что ждет нас впереди, мой милый друг?..

Так целый год в Манчжурии пробыли,
По-прежнему солдат они лечили.
Не только русских, но японских тоже,
Мы ж милосердны, по-другому, быть не может!

И вот она — родного дома дверь.
Галине ровно двадцать. Что теперь?
Работать надо и сестер растить.
Подмогой тете, как и прежде, быть.

Хотела в медицину — не пошла,
Там пайка хлеба маленькой была.
Шагнула в цех, где шум, огонь металла
(Огня на фронте видела немало).

Там, за заводе, и судьбу свою нашла,
И замуж за любимого пошла.
Трех сыновей прекрасных воспитала,
И внуков-правнуков растить им помогала.

На новом платье — старые медали,
Что за победу, ей Галине, дали!
Все помнит, память чтит солдат,
Защитников, что не вернешь назад.

Ей 93! Почти что век!
Она разумный, ясный человек.
Мечтает по брусчатке прошагать,
Как в той далекой юности опять!

Здоровья ей! И долгих светлых дней!
Поклон от внуков, правнуков, детей!

На основе встречи с Галиной Ивановной и собранного интервью.

ЛИНИИ СУДЬБЫ НА ЛАДОНИ МИЛОСЕРДИЯ
авторы: Беляев С.Р., Овчинникова М.Н.
руководители: Бериглазова Е.В., Удалова Е.Н.

Тридцать девушек, совсем еще девчонки,
Смерть презрев и нервы сжав в кулак,
Свой негромкий подвиг совершали
Без ночных разведок и атак.
Эти строчки, написанные бойцом Ленинградского фонта, лечившимся в военно-полевом госпитале, были посвящены Галине Ивановне Червяковой- Мерзляковой, коренной свердловчанке, участнице Великой Отечественной войны, защитнице Ленинграда. В ноябре 2015 года она отметит свой 93-ий день рождения.
Ее судьба могла бы стать основой для многосерийного сериала о судьбе девочки, которая осталась сиротой в 12 лет, встретила первый день войны вожатой в пионерском лагере, прошла обучение на курсах медсестер РОККа, работала в полевом госпитале на Ленинградском фронте, вернулась домой, встретила свою любовь, родила и воспитала 3 сыновей. Но это только дайджест. Подробности следуют.
ДЕТСТВО: Итак, она родилась четвертым ребенком в семье любящих друг друга родителей. Всего в семье было 8 детей.
У отца была собственная кузнечная мастерская. Работал так, что рубахи от пота не просыхали. Домашний уклад держали в разумном порядке, детей не баловали, хотя и очень любили, и многое в быту было налажено. Конечно, родители боялись, что придут власти излишки эскпроприировать, ведь тогда «мелкособствеников» так называли людей, работающих на себя, не признавали.
Судьба отпустила родителям короткий срок жизни. Первой ушла мама Екатерина Михайловна. У нее было воспаление среднего уха. Врачи затянули срок операции. Глава осиротевшей семьи – Иван Кузьмич, пережил супругу на два года. Умер от открытой формы туберкулеза легких.
Встал вопрос о том, что делать с детьми, ведь старшему только 14, а самой маленькой — 2,5 года. Младшая сестра (двоюродная) отца – Тамара Григорьевна, в то время совсем молодая и незамужняя девушка взяла их на воспитание, категорично объявив представителям власти: «Не дам ребят по детдомам раскидать!» Сама она работала на телеграфе (в районе строящегося городка Чекистов). Уходила на работу к 4-ем утра, а возвращалась после 12-ночи. Племянники постарше, ходили свою спасительницу встречать. Время было лихое, в котлах из-под вара на стройке ночевали беспризорники. Вскоре она вышла замуж и материально жить стало полегче. Добрым наставником для ребят стал ее муж Борис Иванович Черепанов.
Галина рано привыкла к самостоятельности. Все по дому умела делать, особенно удавалось «квашенку ставить», да пироги печь. В восьмом классе приняла решение — пойти работать. Чтоб и Тамаре помогать, да и самой немного приодеться. Так мечтала гребешок голубенький для волос купить. Упросила крестного помочь ей с трудоустройством. А он работал в Свердловском отделении РАН, в лаборатории. Девушку взяли младшим ренген-лаборантом. (А это давало возможность получать «жиры» — 1 литр молока в день бесплатно. На такую большую семью хватало только чай забелить, но все равно считалось, что это необычайно вкусно!) В наставники к ней приставили молодого аспиранта, он обязан был помогать ей в учебе.
В начале лета 1941 года руководство лаборатории отправило ее в райком ВЛКСМ, на курсы вожатых для работы в загородном лагере. 16 июня выехали в село Головырино Камышловского района. Тревожную весть о начале войны в лагерь привез завхоз. На педсовете было решено отдых не прерывать. В город вернулись на третьи неделю войны. Сдав детей, сразу в райком побежали. А там народу полно, все стены увешаны заявлениями с просьбой отправить на фронт.
«Еще вчера казалось простым и непреложным: «Если завтра война, если завтра в поход, будь сегодня к походу готов…» Как быстро наступил момент действительной проверки не только нашей внутренней готовности, но и подготовленности! Надо было самой себе четко сказать, что я могу сделать. Не когда-нибудь вообще, а сегодня, завтра.
Естественно на фронт меня не взяли: рост 153 см, вес 40 кг и никакого военного опыта. Отправили на курсы РОКК. Занятия проходили в деревянном клубе на улице Якова Свердлова. Учили азам оказания первой помощи. Роли раненых исполняли поочередно. На практике в ста метрах лежит «раненый», к нему надо подползти по-пластунски, надеть противогаз, наложив жгут, остановить «кровотечение», приладить шину на «перебитую ногу» и вынести «из-под огня». Не помню, сколько отводилось на все это времени, только что-то очень немного.
После окончания курсов отправили на работу в госпиталь. который расположился в здании школы №25 по улице Степана Разина. Жесткий режим, военная дисциплина, огромные нагрузки, ночные дежурства, бесконечные санитарные эшелоны
Раненые поступали ежедневно. Бывало, что мы сутками домой не ходили. Силы берегли. В январе 1942 года объявили комсомольское собрание. На нем выступил военный и сказал, что мы нужны фронту! Но лучше, если только девчонки будут, семьей не обремененные.
22 февраля в составе санитарного эвакопоезда мы отправились на фронт. Сказали в западном направлении едем. А вот куда? Доехали до станции Пикалева, недалеко от Ленинграда. Разместили госпиталь в бараках. Все тяжелые работы легли на плечи молодых, еще не успевших хлебнуть фронтового лиха.. Помимо обязанностей медсестры, мы выполняли хозяйственные работы: пилили дрова, добывали уголь, носили воду, поскольку водопровод замерз. Поскольку госпиталь был прифронтовой, мы перемещались за армией. Но жизнь на Ленинградском фронте застыла как вода в Ладоге. На передний край обороны меня посылал всего несколько раз – уж слишком малосильна я была.
Но вот кровь у меня по все показателям была хорошей. Много раз я ее сдавала, порой прямым переливанием. Но мне казалось, что сдать кровь- это самое малое, что я могу для бойцов сделать. Мы все рисковали. В голове не было мыслей, что убьют, об этом никто не беспокоился. Только бы спасти людей, спасти как можно больше.
Жили мы в казарме, где батареи замерзли и полопались, на них намерзли бугорки льда. Спали в шапках-ушанках, рукавицах, пальто, но холод был такой, что сон бежал прочь. Холодно было и в операционных палатах, даже пузырьки с лекарствами лопались. Но в палатах рукавицы не наденешь, и кожа у сестричек на руках трескалась, появлялись язвочки. Паек получали мизерный — 125 граммов хлеба, неизвестно из чего испеченного, и сухарь. Но, Господи Боже мой, что это был за сухарь! — настоящий, из ржаной муки. Больше я никогда в жизни не ела ничего более вкусного. Мы понимали, что, получая фронтовой паек, еще неплохо живем, гражданское население имело и того меньше» — вспоминает ветеран.
В блокадную зиму, когда из витаминов нам доступна была только хвоя ели и сосны, за которой ходили мы на Кировские острова. Из нее делали «эликсир жизни» — зеленовато-мутный настой, бывший в ту страшную зиму единственным доступным нам источником витаминов, спасавший от цинги, которая косила людей наравне с голодом. Раны у цинготных солдатиков не срастались — разваливались. Мы поили настоем раненых и пили сами.
С прорывом блокады снова началось перемещение: от Пикалева до Тихвина, далее Пролетарка, Новгород, Эстонские города. На станции Сакка прошел слух, что мы возвращаемся! Мы даже в гражданское переоделись. Но оказалось, что нас везут на Дальний Восток.
Приехали в Свердловск, а нас шестеро свердловчанок, бегом к военному коменданту с просьбой выпустить нас хоть на два часика родных повидать. Он согласился. Я до дома летела, только и успела всех обнять-поцеловать и обратно бегом. А поезд уже ушел… И опять комендант выручил. Посадил нас на «скорый». Своих нагнали уже в Новосибирске. Схлопотали до конца пути наряды вне очереди.
День Победы в госпитале на Дальнем Востоке встретили. Война закончилась, а раненые остались. Помню капитана Приходько с Украины. Ему ампутировали руку. Я днями-ночами около него сидела. И письма домой писала, и козьи ножки крутила, и стихи читала. Жена приехала его забирать. Разузнала, кто ему кровь дал, пришла ко мне и говорит: «Девочка, мы с тобой теперь породнились, через кровь твою. Приезжай к нам. Вместо дочки нам будешь!»
В 1946 году вернулась домой. Встал вопрос, куда пойти работать. Медсестрой не брали, в санитарки не хотелась. Устроилась на подшипниковый завод металографом. И на станке работать научилась, и детали шлифовать.
В 1948 году вышла замуж. Родила троих сыновей. В любви и согласии прожили с мужем 56 лет. За храбрость, стойкость и мужество, проявленное в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками, Галина Ивановна награждена медалями «За отвагу», имеет знак «Фронтовик 41-45 годов», медаль Жукова и еще ряд юбилейных наград.
«Война испытала меня на прочность и научила любить жизнь» – говорит она.
От себя добавим: Если бы ни подвиги тех, кому выпали суровые годы войны, неизвестно, каким было бы наше настоящее…
Литература:
1. Ионина, Н. Сестрам милосердия: [история создания Общества Красного Креста] / Н. Ионина // Братишка. – 2004. – № 3. – С. 74–76.
2. Монина, В. Сестры милосердия – кто они? : исторический экскурс / В. Монина // Библиополе. – 2008. – № 9. – С. 70–74.
3. Вилькова, Ирина. Пулю удаляет доктор. А душу спасает сестра / И. Вилькова // Областная газета. – Екатеринбург, 2003. – 18 марта.

Социальная группа: люди с ограниченными возможностями

Аннотация: Серия стихотворений, посвященных всевышнему и созданной им красоте на этой планете.

«Моя грусть»

Прояснилось хмурое небо,
Там, за хмурью осталась печаль,
Впереди только радуга лета,
Только осени желтой вуаль,

Разольется прозрачное море
Белой пеной густых облаков,
Там, за взморьем немого рассвета,
Утопает мелодия снов.

Между звезд прогуляется ветер,
На ладонях качая зарю,
Словно вольною птицей на север
Он отпустит ее поутру.

Под лучами не яркого солнца
Соткан день из слепого дождя.
И сюда никогда не вернется
Моя грусть из февральского дня.

«Помоги мне Боже»
Помоги мне боже,
Жить в ладу с собой,
Примирится боже,
С тяжкою судьбой,

Ни роптать душою,
Ни наделать зла,
Чистою слезою
Стала, чтоб зола,

Все прощать обиды,
Верить в чудеса,
Вспоминая беды,
Плачут небеса.

Помоги мне боже,
Не щадить себя,
Помоги мне боже,
Возлюбить тебя.
«Пред иконой блаженной Матроны»
Пред иконой блаженной Матроны
Одиноко теплеет свеча,
Полутень тянет к ней свои кроны,
Но свеча все равно горяча.

За окном ветра тихие стоны,
Я сегодня останусь бес сна,
И пред ликом блаженной Матроны
Я душою останусь одна.

На устах вдохновенные строчки,
И из глаз покатилась слеза,
Меркнет свет угасающей ночки,
И душе стало легче слегка.
«Как познать тебя Отче?»
Как познать тебя отче?
В суете быстрых дней,
Чтобы на миг стало легче
И на сердце ясней,

Где печаль, где тревога,
Где уныния тень,
Где лежит эта дорога,
В новый, солнечный день

Может в снах помолится
До последней звезды
И душой примирится
С грузом тяжкой судьбы,

Или строчкой писанья
Пред свечей, в тишине,
Как слезой покаянья
Стать дождем на окне.

Под улыбкою солнца
Тает сердца печаль,
Словно черная птица
И осеняя даль.

Как познать тебя отче?
В суете быстрых дней,
Чтобы на миг стало легче
И на сердце теплей.

«Спасибо Господу за чудо»
Спасибо Господу за чудо,
Нерукотворной жизни дар,
Что все возникло не от куда,
Как будто кто нарисовал.

За теплоту твоих объятий,
За солнца свет над головой,
За муки адские распятий,
За крики чаек над волной.

Но в мире есть еще надежда,
Сберечь любовь и доброту!
И после нового восхода,
Увидеть неба красоту!

Руководитель: Власов Владимир Фёдорович, отец.
Аннотация. Осуществление мечты и поклонение тому, кто это сделал

Без твоей поддержки не могу,
Не могу свой путь я продолжать,
И сейчас обязан ты меня
Изнутри рукой нарисовать.

Дай мне душу, сердце, руку дай мне,
Ты протяни святую эту кисть.
Нарисуй меня, свою вложи ты душу,
И б моё ты сердце обопрись.
И жизнь вдохни в пустую оболочку,
Обогати ты разум мой сполна,
Ну а потом ты протяни мне руку,
И подними ты на ноги меня.
Художник мой! Владыка! Прошу, повелевай мной,
Ты измени, справь то, что не так.
И унеси меня с собой из ада,
Оттуда, где царит лишь хладный Мрак.
Ты можешь начертать рукой судьбу мне,
И я её по карте всю пройду.
И никогда, нет, никогда я, мой Создатель,
На век и в жизнях, мой Владыка, не уйду.
Я буду жить ради тебя, о Повелитель,
Ты сможешь заново меня нарисовать,
С тобою вместе мы, о мой Создатель,
Да обратим чернОе это время вспять.
Спаси, спаси меня, Любовь- Владыка,
Ты можешь изнутри меня нарисовать.
Чтобы сумел своею жить я жизнью,
Как все чтобы всегда я мог дышать.

За окнами шёл серый ливень.
Скрипели доски на полу.
Был голос дамы все визгливей,
И кулаками по столу
Она стучала, не жалея
Своих терпения и сил.

Лицом бледнея и краснея,
Покуда офицер курил.
Он молча слушал ту тираду,
Ходил, о чем-то размышлял.
И нараставшую досаду
Тот офицер, как мог, скрывал.
Вот, наконец, утихли визги,
И дама утерла слезу.
Плескались дождевые брызги,
Из потолка упав, в тазу.
«Благодарю Вас, Вы свободны», —
Сказал гражданке офицер.
Та не унялась: «Как угодно.
А как же этот лицемер?»
Бросая ненависти взгляды
В тот самый угол у окна,
Добавила: «Мы будем рады,
Пусть негодяй возьмет сполна».
«То в нашей правосудья власти,
Не беспокойтесь. В добрый путь».
Она от злости или счастья
Так дверью хлопнула, что жуть…
Мурашки у обоих пробежали,
И помолчать бы, но скорей конец
Приблизить делу нужно, и начали…
В углу сидел оборванный юнец.
«Сдалось ее дурацкое кольцо…
Зачем оно тебе? Скажи на милость…»
И мальчика несчастного лицо
В сию минуту словно оживилось.
«Вы не сердитесь, ради Бога, на меня»,-
Малец проговорил, еще робея
«Болеет мама, если бы не я…»
Он всхлипнул, досказать конец не смея.
Вздохнул протяжно офицер-добряк,
И вытащив бумажник, дал мальчишке.
«Там вдоволь сбережений. Значит так…
Купи что нужно, и запомни, Мишка…
Не ближнего ты грабишь, а себя.
Не делай зла тому и кто обидел…
Чужого не бери. Даже рубля.
И чтоб я больше здесь тебя не видел!»
С тех прошло уж очень много лет,
И офицера больше он не встретил.
Как в детстве, мама делает омлет,
А по квартире бегают счастливо дети.
То горе улетело как орёл,
Спасибо всем, кто добрым был примером!
Мальчишка стал врачом, семью обрёл,
Не забывая милость офицера.
Спустя года, уж не мальчишка — врач,
Спас девочку от смерти, что подкралась.
Седая женщина, сквозь благодарный плач,
Его у кабинета дожидалась.
«Не спорьте только, я Вас умоляю.
Иначе жить я просто не смогу.
Возьмите в дар, чем можно, заклинаю!
Надеялась, что внучке сберегу.
Но нет. Хотим, чтоб Вы его приняли
Прошу Вас, окажите честь семье!
У смерти Вы Наташеньку отняли —
Мы будем вместе — ЭТО счастье мне!»
Она ушла, а врач стоял, как камень.
Снегов белее доктора лицо,
Разжегся всех воспоминаний пламень:
В его руках то самое кольцо…
Шел дождь грибной, и радовало солнце,
Лучами пролезая в кабинет.
А он сидел в углу, смотрел в оконце,
И капали слезинки на манжет…